Катя (anakity) wrote,
Катя
anakity

Category:
  • Mood:
Каждое утро, спеша на работу, я пробегаю задворками Московского вокзала, и нередко вижу там пожилого черного кота. То он дрыхнет, то мышкует, то нахально обнюхивает прибывших пассажиров. Почему-то подумалось мне, что зовут того кота Витус, и придумалась про него такая вот грустная история.
Грустная наверное от того, что я скучаю по своим рыжим разбойникам, хоть и уверена, что им хорошо в новых семьях. И еще потому, что вот уже два дня Витус не попадается мне на глаза, хоть я и оглядываю внимательно все закоулки…
Витус

Витус был старый железнодорожный кот.
Жил он на задворках Московского вокзала, харчевался где придется, однако предпочитал небольшой ларёк, где армянин-Гарик делал шаверму. Гарик относился к коту с уважением и всегда оставлял ему мелко нарезанные куски курицы. В последние годы у Витуса стали крошиться зубы, так что эта услужливость Гарика была ему на руку, то есть на лапу.
Витус гордился тем, что он тёзка знаменитого Беринга, и в юности мечтал отправиться на Чукотку, став временно корабельным котом, ведь на Чукотке нет железной дороги, потом как-то не сложилось, и Чукотка осталось голубой мечтой.
Впрочем, Витус был доволен жизнью. Нечастыми солнечными днями он дремал на тележках, которые носильщики оставляли у перрона, когда же было холодно или дождливо, прогуливался внутри вокзала, независимо поглядывая по сторонам.
Витусу казалось, что Петр I, чей бюст был установлен в центре зала, одобрительно наблюдал за его перемещениями.
Пассажиров Витус не то, чтобы не любил, скорее, остерегался – что там у них на уме? Вот сидят себе в кафе, с виду приличные люди, кофе пьют, пирожными из «Севера» закусывают, и вдруг — ни с того ни с сего – пинком под зад. Ну, Витус — не котенок слепой, чтоб сносить такое. Подкрался, да и пометил роскошный кожаный чемодан этого мерзавца. Или вот дети – «кис-кис, кис-кис!», подойдешь – гладят, за ухом чешут, приятно, а мамаша выскочит с бешеными глазами – брысь! дрянь такая, лишайный, помоечный!
Витас не был лишайным – повезло. Подцепить эту гадость – раз плюнуть, но кошачий Бог миловал. И слышать забранки несправедливые обидно было… Порвешь этой мамашке колготки, но это ж разве сатисфакция?
Бакенбарды Витуса поседели, и вся шерсть его, прежде глянцевито-черная, приобрела какой-то благородный «бусый» оттенок. Витус все чаще спал, все дольше подремывал, все реже мышковал у дальних экспедиционных складов.
Однако каждое утро, он, потряхивая ушами, выходил встречать один и тот же поезд. Поезд «прибывал из Архангельска», и кот отлично помнил, как ранним летним утром, 14 лет назад, когда он был еще молодым и резвым котом, приехал этим поездом высокий красивый моряк. В руках у него был черный чемодан, а под мышкой – огромная треска. Витус последовал за приезжим, он не мог оторвать взгляда от рыбины. Моряк подошел к таксофону, бросил монетку и недолго поговорил. Когда он отнял трубку от уха, глаза Витуса увеличились вдвое: моряк вдруг стал бледный, совершенно белый, таких белых людей Витус за свою тогда еще недолгую кошачью жизнь не видел. Сделав несколько шагов, приехавший вдруг осел, привалившись к стене вокзала, опустился на асфальт и произнес какой-то странный звук. Что-то вроде «Клгмлк». Витус держался неподалеку, теперь уже не только из-за рыбины. Человек его заинтересовал и встревожил. Перрон опустел, кроме них двоих никого и не было.
Моряк сидел с закрытыми глазами, кадык время от времени дергался, и тогда Витус вздрагивал от этого клокочуще-всхлипывающего звука. Наконец, человек затих. Витус осторожно подошел к моряку, ткнулся ему в бок. Тот не шевельнулся. Витус ткнулся сильнее, жалобно мяукнул, но моряк так и сидел без движения. Испуганный Витус бросился внутрь вокзала, он метался возле застекленных дверей сувенирных магазинчиков, и отчаянно орал. Он орал так громко, что Надя – уборщица замахнулась на него шваброй. Кот начал ластиться к ее ногам и продолжал вопить. Отбегал к выходу, возвращался, мяукал пронзительно…
Надя пошла следом, а Витус привел ее к моряку. Надя засуетилась, позвала дежурную, приехала «скорая», моряка положили на носилки, увезли. А огромную треску, которая валялась тут же, Надя, с сомнением повертев в руках, отдала Витусу. Точнее, унесла ее к складам, и там потрепав кота за шкирку добродушно сказала – лопай, спаситель!
Рыбу они съели вчетвером – Витус, Рыжий, Муська и Сая – вечно беременная кошка с дальних складов.
Прошло около месяца. Витус грел на солнце пузо, вытянувшись на краю вокзальной клумбы. Почувствовав чей-то пристальный взгляд, кот открыл глаза: на корточках перед ним сидел давешний моряк, а рядом ласково улыбалась Надя.
- Вот он! Уж так орал, так орал!! И рыбу я ему отдала.
Моряк внимательно смотрел на Витаса, и, кажется, не слушал Надю.
-Ну, что Черный, взял бы я тебя, да куда… Вот осенью приеду, найду жилье, заберу тебя совсем.
-Не Черный он, Витус! Витус его имя – его тут все знают.
-Витус, ого! – моряк засмеялся, погладил осторожно кота. – А рыбу-то сожрал?! Эх, ты, Беринг… В общем, кот, жди. Приеду. Я теперь перед тобой в долгу.
Пришла и прошла осень. Витус ежедневно встречал архангельский поезд, но моряк не возвращался. Что с ним стало, Витус не знал, конечно. Времена были разные: несколько лет назад вокзал заполонили гости из южных республик, они теснились группами, пахли необычно, были озабочены, Витуса не обижали. Примерно тогда он и познакомился с Гариком…
Однако встречать архангельский поезд не перестал.
Морозным январским утром, Витус, накануне переевший в кафе остатков жареной форели, проснулся, когда поезд уже прибыл на перрон. Такого с ним не случалось уже 14 лет. Торопливо потряхивая повытертыми гачами, кот неуклюже уворачивался от сумок и тяжелых башмаков пассажиров и встречающих.
Годы берут свое, подумал Витус, облизывая подмерзшую лапу. Морозный пар струился от его усов, шерсть выглядела совсем седой.
…Моряка он узнал сразу – тот шел медленно, вразвалку, вместо нарядной бескозырки сиял лысиной, длинное дорогое пальто и великолепный кейс кричали на весь перрон, что хозяин последние годы явно не знал нужды. Витус шагнул вперед, сипло мяукнул, но лапы его подломились, и он упал на заснеженный холодный асфальт. Человек в пальто оглянулся на мяуканье, скользнул взглядом по распластавшемуся тельцу, и пошел дальше.
Начавшийся снег заметал черную с проседью шкурку, пассажиры осторожно обходили Витуса, стараясь не потревожить его. Витус хотел встать, но не смог, он мяукал все тише и тише и почувствовал вдруг, что ему стало тепло и уютно; последний, глубокий сон обнял его…
Tags: рассказки
Subscribe

  • Еще стиш...

    В этой квартире паркет по старушечьи дышит. Прах от обоев старается спрятаться в стены. Был черный ход, а теперь кладовая, и мыши Норы свои стерегут,…

  • осенний стиш

    ...Путь через площадь, нутро продувает насквозь. Клёны, как псы, охраняют кораблик на шпиле. Я в этом мире желанный, но все-таки гость. И потому…

  • (no subject)

    Я не откликнусь на призыв немой Не потому, что даже не услышу. А потому, что снова снегом крыши Заносит вьюга. Холодно зимой. Так холодно, что…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments

  • Еще стиш...

    В этой квартире паркет по старушечьи дышит. Прах от обоев старается спрятаться в стены. Был черный ход, а теперь кладовая, и мыши Норы свои стерегут,…

  • осенний стиш

    ...Путь через площадь, нутро продувает насквозь. Клёны, как псы, охраняют кораблик на шпиле. Я в этом мире желанный, но все-таки гость. И потому…

  • (no subject)

    Я не откликнусь на призыв немой Не потому, что даже не услышу. А потому, что снова снегом крыши Заносит вьюга. Холодно зимой. Так холодно, что…