Катя (anakity) wrote,
Катя
anakity

По задворкам моего сознания бродят, как в Аиде, бесплотные тени тех, с кем я когда-то пересекалась в жизни или в книгах.
У каждого свой Аид. У каждого свои тени. Вольтер моего сознания совсем не тот, что у Карамзина, например. Да и Карамзин мой иной, нежели пушкинский. И Пушкин свой, особенный…
Рядом с великими бродят совсем незаметные дальние и близкие мои родственники, какие-то второстепенные персонажи третьестепенных книг. Они молчаливы, незаметны. Они лишь фон этого царства теней. Они не тревожат меня, я ничего от них не жду. Иногда лишь, когда я узнаю о них что-то новое, они точно выступают на передний план, черты из становятся резче, фигуры объемнее. Так Светлейший князь Потемкин-Таврический после пикулевского Фаворита вдруг совершенно явственно захрустел квашеной капустой, а после недавнего моего разговора с отцом бабушка совершенно измученная тяжелой, беспросветной работой, присела возле впавшего в забытье раненого в санитарном поезде и задернула на окошке застиранные бурые занавески, чтоб солнце не светило ему в глаза.
Живых нет средь них. Живые врываются в мое бытие телефонным звонком, электронным письмом, неожиданным приветом через третьи руки. Живые тут, по эту сторону реки.
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author