Катя (anakity) wrote,
Катя
anakity

Где мои 17 лет? (то бишь 25)

Ну, вот…Отпуск накрылся, работы уйма, а я сижу за столом, на котором в художественном беспорядке разбросаны всякие факсы, счета, ежедневники, калькулятор, несколько ручек, пара недогрызеных печенюшек, последний номер нашей «Телесеми», какие-то таблицы, черновики, неотточенные карандаши и прочая рухлядь, и делать мне не хочется совсем ничего. В связи с этим безобразным состоянием духа, я решила прерваться на часок и повспоминать какую-нибудь лабуду…
…Например, как в 87-88-м работала я в одном небольшом НИИ с труднопроизносимым названием, которое я сейчас уже и не воспроизведу. Занимались мы там испытаниями электродвигателей на всякую пыле-, тепло-, морозо-, водо- и прочую устойчивость в различных, сооружаемых для этой цели камерах. Но это в свободное от основных занятий время. К основным занятиям можно отнести чтение толстых журналов, которые вдруг стали выходить в неимоверном количестве, вязание теплых пуловеров, активное обсуждение школьных проблем разновозрастных отпрысков наших сотрудниц и сотрудников, игру в теннис, бесконечные субботники и воскресники, проводимые обычно по пятницам, осенние выезды «на картошку»,разглядывание всем отделом только что появившегося в продаже журнала «Burda», который оставляла Нине Ш. ее знакомая киоскер «Союзпечати», наконец, чаепития, и отмечание всяческих праздников и дней рождений. Забыла сказать еще про репетиции институтского хора и регулярные бдения над выпуском стенгазет, которые всегда были с нетерпением ожидаемыми, потому что мы имели нахальство в этих стенгазетах, хоть и в довольно мягкой форме, критиковать наших директоров, которых было аж целых три – генеральный, по «науке» и по «производству».
А в целом работать там мне нравилось – зарплата была вполне пристойной – почти 200 рублей, для м.н.с. – это вовсе не так мало, плюс около 20-ти я получала за получасовое мытье пола в лаборатории (подумаешь, тряпкой по полу повозить), плюс еще рублей тридцать получалось за «халтурку» в машбюро – печатала я быстро и охотно, только таблицы не любила. Два выходных, отпуск летом, отдел хороший, начальник – что надо! В общем, было очень даже и ничего.
Жили мы тогда вдвоем с Дахой, и, как две «свободные женчины» дважды в месяц по получении аванса и зарплаты отправлялись «кутить» в кафе-мороженное. Я брала Дашке двойную порцию мороженного, посыпанного тертым печеньем и политого медом, и сок, а себе такую же порцию мороженного, но с орехами, да еще кофе, да еще и с коньяком «Белый аист». И сидели мы там, и лопали мороженное, а после добирались домой на «тачке» за «рупь» в любой конец города. А дома ждал нас кот по имени Гусар – наглый, важный и полосатый. Это был очень удобный кот, он съедал дважды в день по огромной рыбине (минтай-минтай, что же еще?), которую я вытаскивала из морозилки, и больше почти ни на что не претендовал, но был у него один недостаток – он ужасно любил маринованные оливки, которые продавались в полулитровых стеклянных банках. И я их тоже любила. И это было единственное, что мне не нравилось в Гусаре. Он будил меня по утрам ровно в половине седьмого, осторожно трогая лапой мой нос. Если я не вставала сразу, он приподымался на задние лапы и начинал вылизывать мне щеку. От таких проявлений нежности я, разумеется, таяла и немедленно оставляла нагретое место, куда Гусар тотчас же прыгал. И вытягивался, и раскидывал лапы, и предавался сладкой утренней дреме, покуда я проделывала все обязательные утренние процедуры – поиск невесть куда заброшенных с вечера колготок, мытье непомытой со вчерашнего дня обуви (возле дома была вечная грязюка – куда там знаменитой миргородской луже), пробуждение Дашки и перепирательства с ней по поводу того, в каком платье мы сегодня должны отправиться в детский сад, и обязательно ли чистить зубы и утром тоже – ведь ночью ничего не ели, ну и всякие прочие мелкие дела. После того, как я выпихивала дитёныша за дверь (садик был через два двора) наступали 10 минут блаженной тишины и покоя. Я доставала Гусару замороженную рыбину, наливала себе чай №36, добытый с великим трудом в гигантской очереди, и думала о том, что настоящая музыка в основе своей очень сексуальна, или о том, что есть все-таки что-то единое, связывающее стихи Мандельштама и картины Бенуа, гребенщиковские песни и «Братьев Карамазовых», и казалось мне тогда, что еще чуть-чуть, еще одно какое-то усилие, и я все это смогу связать и понять что-то очень важное, только вот что? Но, минуты утекали, и я убегала на автобус, потому что при всей безалаберности нашего НИИ, опаздывать на работу возбранялось, и у проходной ежедневно стояла наша свирепая кадровичка с секундомером, и «брала на карандаш» всех опоздавших. Впрочем, если опаздывалось совсем, лучше было не рисковать, а просто перелезть через дыру в бетонном заборе, что я и делала с ужасающей регулярностью…
…Увы, в ящике уже три письма от больших московских начальников – и надо начинать работать… Но сначала… Не испить ли мне кофею? Присоединяйтесь! …
Tags: воспоминалки
Subscribe

  • Еще стиш...

    В этой квартире паркет по старушечьи дышит. Прах от обоев старается спрятаться в стены. Был черный ход, а теперь кладовая, и мыши Норы свои стерегут,…

  • осенний стиш

    ...Путь через площадь, нутро продувает насквозь. Клёны, как псы, охраняют кораблик на шпиле. Я в этом мире желанный, но все-таки гость. И потому…

  • (no subject)

    Я не откликнусь на призыв немой Не потому, что даже не услышу. А потому, что снова снегом крыши Заносит вьюга. Холодно зимой. Так холодно, что…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 35 comments

  • Еще стиш...

    В этой квартире паркет по старушечьи дышит. Прах от обоев старается спрятаться в стены. Был черный ход, а теперь кладовая, и мыши Норы свои стерегут,…

  • осенний стиш

    ...Путь через площадь, нутро продувает насквозь. Клёны, как псы, охраняют кораблик на шпиле. Я в этом мире желанный, но все-таки гость. И потому…

  • (no subject)

    Я не откликнусь на призыв немой Не потому, что даже не услышу. А потому, что снова снегом крыши Заносит вьюга. Холодно зимой. Так холодно, что…