Катя (anakity) wrote,
Катя
anakity

Как я хотела воевать во Вьетнаме

Ну, конечно, может быть кому-то октябрятско-пионерско-комсомольское прошлое неприятно. Но было же, было! И никуда от этого не денешься.
Многое из того, что было тогда сейчас уже невозможно представить…
Например, второй класс. Новый год. С трудом дожидаюсь двенадцати часов, чтобы загадать заветное желание, которое, как я уже по опыту знаю, непременно сбывается. Желание никому говорить нельзя, но я держу его в себе еще с ноября, когда первый раз в жизни сама пришла на почту, и отправила международную открытку с текстом, написанным довольно корявым почерком (хорошей каллиграфии мне так и не удалось добиться по сию пору)– «Свободу Анжеле Дэвис». Смутно я понимала, кто такая эта кудрявая, губастая негритянка. Может, меня привлекало ее необычное имя, может что-то еще. Но точно я знала одно – в тюрьме плохо.
И вот, когда часы пробили заветные удары, я, зажмурив глаза, шептала в подушку: «Пусть Анжелу Дэвис освободят».
Что вы думаете? Освободили, конечно)
В третьем классе, кажется, было что-то про войну во Вьетнаме. Опять же – ну, после того, как я загадала свое желание – и американские бомбардировки закончились.
Вот так, поневоле поверишь в силу искренних намерений и чистосердечных молитв.
Только в 8-м я загадала, чтоб нравящийся мне мальчик меня поцеловал:), и, между прочим, чувствовала страшные угрызения совести, что вот-де – личное вылезло на первый план. Ну, как же – «Раньше думай о Родине, а потом о себе…» Мальчик, впрочем, поцеловал. Ну, этому чего удивляться!?
Апофеозом же моих искренних устремлений и порывов на благо и во имя человечества было следующее:
Это был 10-й класс, март, кажется. Ну, в общем, ранняя весна или поздняя зима. Звонит как-то вечером мне одноклассник, и говорит напряженно-трагическим голосом: «Слышала? Китай напал на Вьетнам! Война!». Помнится, что-то там было связанное с Камбоджей (нынешней Кампучией). В общем, я поняла – в стороне оставаться нельзя!
Прежде всего, выволокла я из старого маминого ридикюля свои мишени, выбрала лучшие (у нас был школьный тир, и наш военрук Антоныч много занимался с нами стрельбой), потом сами собой сложились строчки:

Я никогда не была во Вьетнаме,
Но если надо – пойду хоть сейчас.
Вьетнамцы, все честные люди с вами!
Вы верите мне? Верите в нас?!

Вы кровью своей отстояли свободу,
И снова война, смерть и слезы опять.
Но веру в победу такого народа
Никто никогда не сумеет отнять!

После чего спокойно легла спать. План сложился. Наутро, я отправилась не в школу, а на электричку. Калтан, где мы тогда жили, был крохотный городок тысяч в 15 жителей, относился он к Осинникам, и все административные организации были именно там. Вот в Осинниковский городской военкомат я и направилась, сложив в портфель комсомольский билет, паспорт, все свои грамоты, дневник, мишени…
До сих пор для меня остается загадкой - почему меня принял военком. Может, ему было просто скучно? А может, когда ему доложили, что к нему рвется какая-то сумасшедшая девица, он просто решил полюбопытствовать. В общем, прорвалась я к нему в кабинет. Голос дрожал, больше всего боялась, что от волнения разревусь. Быстро-быстро говорила что-то про то, что вот школу я практически закончила – учусь почти отлично. Что хорошо стреляю, что я член ГК ВЛКСМ, и что готова прийти на помощь братскому вьетнамскому народу… Лысоватый пухлый дядька в погонах смотрел на меня, как на необычное, но очень занимательное насекомое. Он молчал все время, пока я, волнуясь и путаясь, пыталась донести до него мысль, что во Вьетнаме без меня – ну никак. Потом повисла пауза. В животе томительно заныло – выгонит. Военком молчал, как мне показалось, целую вечность. Потом пригласил присесть. И медленно, будто подбирая слова, и внятно начал говорить о том, что пока нет необходимости оказания помощи Вьетнаму «живой силой». Он так и сказал – «живой силой». Что пока туда пойдут лекарства и продукты. Что он запишет мои данные, и будет иметь в виду, если ситуация будет развиваться нежелательным образом. Он даже действительно записал какие-то мои данные с комсомольского билета на какой-то бланк. С интересом перелистал грамоты и мишени. Пожал мне руку, и сказал – спасибо.
Из кабинета я вышла, гордо расправив плечи. Я шагала на вокзал и ликовала внутри – меня приняли всерьез! Я могу понадобиться! Но надо же что-то делать!! Делать прямо сейчас. Приехав в Калтан, я пришла в школу на два последних урока, никому не рассказав о своем визите. О причинах пропуска меня не спрашивали – я была «хорошей девочкой», секретарем школьного комитета комсомола, и вообще пользовалась доверием и некоторой свободой. После занятий я напала на «шефа», так мы звали между собой нашего молодого учителя истории и одновременно организатора внеклассной работы. Он весело отбивался от меня, говорил, что у меня свербит в одном месте, что не надо суетиться, но все-таки назавтра мы решили собрать комсомольское собрание, провести субботник, собрать подписи «за мир во Вьетнаме», и отправить их в местную газету.
Все это, разумеется, мы сделали – был и субботник, и подписи, и заметка в газете с одним (последним) четверостишием из моего стиха… Но война во Вьетнаме довольно быстро – едва ли не через пару месяцев закончилась, и оказывать братской стране помощь «живой силой» не пришлось…
Когда я потом, через несколько лет рассказала эту историю моему первому мужу, он назвал меня «жертвой советской идеологии». Ну, пусть «жертва», но ведь было…было….
Tags: воспоминалки, стихи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments